April 11th, 2014

Взгляд вправо

О заявлениях и открытых письмах

Несмотря на то, что общество еще не вполне вышло из состояния грогги, некоторые очаги здравого смысла присутствуют и активно выражают свое несогласие.

Вот, например, Совет по правам человека при Президенте рассмотрел дело об увольнении профессора Зубова из МГИМО и признал его неправомерным. Кстати, в документах совета сказано многое из того, что писали после увольнения многие, в том числе и Вольное историческое общество, - и сказано даже больше, почитайте по ссылке.

Еще одним таким очагом является Комитет гражданских инициатив, - например, вчера КГИ и члены Совета Вольного исторического общества выступили с заявлением по поводу проекта "Основ государственной культурной политики".

Жанр публичных заявлений и открытых писем стал особенно востребованным в связи с полным крахом нормальных институтов "обратной связи". После самоуничтожения государственной думы как представительного органа и придушения свободы прессы у общества осталось очень мало способов донести до государства свое отношение к его планам и действиям. Отсюда, очевидно, и экзотические "тайные опросы" общественного мнения (вслух о них сказали применительно к Крыму, но, видимо, эта практика существует и собственно на российской территории, - не зря столько писали о мистических "опросах ФСО").

Что из этого следует? Отсутствие обратной связи чревато для государства катаклизмами, к которым оно не будет готово, - это очевидный факт, но я сейчас не об этом. С другой стороны, отсутствие других путей выражения общественного мнения заставляет предполагать, что такой (странный и даже немного смешной в "обычное время") способ протеста, как публичные заявления и открытые письма самостоятельно мыслящих людей, имеет вес. Даже примерно не знаю, как устроен механизм принятия решений там, где сегодня эти решения принимаются; однако вижу, что наши письма и заявления - один из очень немногих оставшихся каналов информации об общественных настроениях.

Кстати, сегодня, на следующий день после решения СПЧ, Андрея Зубова на работе восстановили, - хотя и совсем не на тех основаниях, на которых настаивал Совет.