Хроники третьего тысячелетия (alliruk) wrote,
Хроники третьего тысячелетия
alliruk

Category:

О волгоградской "февральской революции"

Близится двадцатилетие "февральской революции" в Волгограде, интересной тем, как и почему вышли на стихийные митинги тысячи (десятки тысяч!) людей. Как и почему комсомольцы и второй эшелон партноменклатуры этим воспользовался, гораздо менее интересно.

Поскольку для меня это биографически (экзистенциально?) важные события, буду понемногу собирать материалы. Вот тут немного из Игоря Гамаюнова, чья статья в "Огоньке" послужила последней искрой (спасибо wals_xx за наводку): 

Игорь Гамаюнов. Зигзаг истории. Из дневника литгазетовца. Документальная повесть // Нева. 2009. №9.

...товарищу А. Н. Орлову, председателю Волгоградского облисполкома.

Отправляюсь к нему. Просторный кабинет. Невозмутимо-спокойное упитанное лицо. Изучающий взгляд: стоит ли опасаться? Решает: не стоит.

Вот несколько его небрежных изречений:

— В прошлом были перекосы, индивидуальный сектор увлекался помидорами... Заходишь в теплицу, там самое современное оборудование, чего нет в совхозно-колхозных тепличных хозяйствах...

— Мы вели разъяснительную работу...

— Да, есть шероховатости, но линию свою не изменим...

И слово нашел номенклатурно-деликатное — шероховатости. Погромы теплиц, незаконные штрафы, искусственная засуха в Быковском районе — все это шероховатости! Хотя по сути — СУДОРОГИ КРЕПОСТНОГО ПРАВА.

Очень хотелось поговорить об этом с первым секретарем обкома КПСС товарищем Калашниковым, главным инициатором (как выяснилось) гонений на помидорников. Не принял.

— Вы же получили исчерпывающий ответ в нашем облисполкоме, — суховато ответили мне по телефону из его приемной.
...

Оказалось: громят теплицы почти везде. Причем — на фоне разговоров о перестройке всей системы управления экономикой. Так партийно-хозяйственная номенклатура пытается вернуть бунтующую рабсилу из выгодного индивидуального в нерентабельное общественное производство.

В Москве же во всех инстанциях открещиваются от “борьбы со стяжателями”, объясняя ее “инициативой на местах”. Хотя известно: без ведома Москвы ни один хозяин области не отважится на такое.

ПОДОЖЖЕННЫЙ ФИТИЛЬ

3 февраля 1990 года

…После того, как мою статью о Калашникове (снятую в “ЛГ”) опубликовал “Огонек” (в первом январском номере, под заголовком — “Претендент”), случилось невероятное. В Волгограде ее ксерокопировали, передавали из рук в руки. Как листовку. Обескураженный Калашников, решив продемонстрировать свою продвинутость, распорядился перепечатать ее в местной прессе со своим демагогическим ответом, подготовленным его помощниками.

Демагогия и подожгла фитиль. За двое суток — два митинга подряд! Тысячи людей на центральной площади! На плакатах — цитаты из моей статьи. По Первому каналу ТВ эти митинги видела вся страна. Я смотрел на лица волгоградцев, снятых крупным планом, и вспоминал постоянно повторяемую Изюмовым фразу: “Народ устал от критики”. Интересно, что думает Ю. П. сейчас, сидя у телевизора? После второго митинга оскандалившийся обком партии (видимо, по подсказке из Москвы) спешно собирает внеочередной пленум, и Калашникова отправляют в отставку. Навсегда!

Мне звонят, поздравляют. Был звонок из радиостанции “Свобода”. Выпытывали подробности.

В редакции — брожение. Всех пишущих уязвляет вопрос: почему эта статья не прошла в “ЛГ”? На редакционной летучке спрашивают об этом Изюмова. Он, путаясь, долго объясняет, будто редколлегия передумала публиковать третью (за два года) статью одного и того же автора по одной и той же области, разрешив мне отдать ее в “Огонек”. Но все в редакции уже знали, как было на самом деле. В 206-й поднялся шум, все заговорили разом, и Изюмов, чтобы погасить страсти, заявил:

— А сейчас руководство приняло решение: отправить Гамаюнова в Волгоград, чтобы подробнее рассказать, что именно там произошло.

Потом в коридоре меня хлопали по плечу и говорили о заявлении Изюмова:

— Сильный ход!

ПОСЛЕ ОТСТАВКИ

19 апреля 1990 года

Съездил. Мне дали целую полосу. Статья прошла под заголовком — “До и после отставки”. С примечанием, что “ЛГ” благодарна журналу “Огонек” за товарищескую поддержку.

Вот только один из эпизодов волгоградской командировки. Меня там спрашивали:

— Признайтесь, у вас здесь родственники? Нет? А откуда такие подробности о погромах теплиц?

Отвечал: нет, мои родственники в Саратове. Рассказывал, как наткнулся в редакционной почте на письмо с совершенно дикими фактами произвола, как оказался — инкогнито! — в Дубовке. Иду по улице. Встретилась бабка, лет под девяносто. Спросил о теплице, а она — бежать. Думала, я из начальства — штрафовать приехал. Так и вижу ее, щуплую, похожую на мою бабу Дуню, растившую меня в степной саратовской Питерке: вон она семенит по пыльной улице, будто ветром тащит ее, как осенний лист…

…Публикация не обошлась без инцидента: новый главный (с марта 90-го) Федор Михайлович Бурлацкий, когда-то работавший в ЦК КПСС советником у первых лиц и, видимо, до сих пор чувствующий себя партийным функционером, велел ведущему номер заму выкинуть из моей волгоградской статьи кусок, где я упоминаю товарища Капто. Вот этот текст…

ТЕЛЕФОННОЕ ПРАВО ЦК КПСС

Текст из статьи “До и после отставки”— “ЛГ”, № 15, 11 апреля 1990 года, снятый по распоряжению главного редактора “Литературной газеты” Федора Михайловича Бурлацкого. (После слов “кто и как помешал моей статье, опубликованной потом в “Огоньке”, появится в “ЛГ”.)

“Я видел ее yжe в полосе — после всех правок и проверок. И вдруг узнаю — снята. Иду к руководству. Мне объясняют: В. И. Калашников, узнавший каким-то образом о статье, позвонил первому заместителю главного редактора “ЛГ” Ю. П. Изюмову. И эдак по-простому, по-свойски попросил не печатать. Получив вежливый отказ, перезвонил в ЦК КПСС. Не знаю, как он аргументировал свою просьбу — надо, наверное, быть дьявольски изобретательным, чтобы убедить вышестоящих товарищей отменить для Волгоградской области провозглашенный на всю страну лозунг: “У нас нет зон, закрытых для критики”. Знаю лишь, что из ЦК КПСС в редакцию позвонил заведующий идеологическим отделом товарищ Капто. Нет, он не потребовал у Ю. П. Изюмова прислать ему статью на просмотр. Боже упаси, никакой цензуры! Лишь деликатная просьба подуматъ — стоит ли печатать?.. И статья была снята. Не на неделю, не на месяц. Навсегда. Не помог и коллективный запрос депутатов, чье мнение о В. И. Калашникове я в статье цитировал. Победило “телефонное право”.

Но почему? Может, именно так функционеры партаппарата понимают перестройку: с трибуны — одно, по телефону — другое? Или это частный случай — проблема одного товарища Капто, не сумевшего преодолеть свою привычку “воспитывать” журналистов?..

…Неужели, ведая идеологией, товарищ Капто не читал в “ЛГ” моих статей о том, что творится в Волгоградской области? Не знал, почему именно был отвергнут депутатами В. И. Калашников, претендовавший на высокий государственный пост в правительстве?

…Разумеется, не мог не знать. Но сработала аппаратно-корпоративная солидарность... Я пишу о ней сейчас не для того, чтобы лишний раз уличить. Я уверен: действие “телефонного права” можно пресечь единственным способом — всякий раз называть имена тех, кто им еще пользуется. Я обращаюсь ко всем своим коллегам: давайте сделаем это нашей традицией. Иначе инциденты с вынутыми из номера статьями будут повторяться, и никакой Закон о печати нас не спасет…

Вот еще один мемуар. Его автор, Сергей Семанов, - бывший к тому времени редактор серии ЖЗЛ и бывший (снятый по распоряжению Андропова) редактор журнала "Человек и закон", с апреля  1988 года  - первый заместитель председателя Всероссийского фонда культуры:

С. Семанов. Дневник 1990 года //  НЛО. 2007. №84.

- Писатель из Волгограда: тамошний первый Калашников, снятый со скандалом, б[ывший] сослуживец Пятнистого в одном из ставропольских райкомов комсомола, им и поставлен был; он всех дружков тянет, довольно нагло.
...
- Стратегия событий в Царицыне - исполком вкупе с "общественностью" взял упавшую из обкома власть в свои руки. Чем это кончится? Или начало? Комсомольца Соболева давно уже поддерживают из "центра", хотя земляки говорят, что он дурак и демагог: всем обещает что угодно, а потом валит на бюрократов. А с др[угой] стороны - в их намерениях прикрыть "Волго-Дон-2". Чем плохо?
...
16/II. Получил письмо Колесникова (пред[седатель] совета по делам религии России - неплохой вроде бы русский мужик, б[ывший] секретарь из Новосибирского обкома), оно на имя Захарова, где порицается Волгоградское отделение фонда за открытие певческой школы, где батюшка учит религиозному пению. Дело длилось с осени, я осторожно защищал, даже ездил в ихнюю контору с подарочками (кстати: на особняке ни вывески, ничего, только ряд черных "Волг", но зав. юридич[еским] отделом, ук[оторо]го я был, посетовал, что верующие уже знают их адрес - они недавно переехали). Так вот Колесников требует, чтобы мы запретили школу, ссылается на закон ВЦИК от 29 года и повтор его в 75-м, жуть. В Москве чуть ли не в каждой школе священники начинают воскресные чтения, но тут им попалось и... Захаров расписал в два адреса - нам и предс[тавителю] Волгограда, где революция. О чем думают, скоты?! Решил: отвечу резко с угрозой в печати, мне, слава Богу, не надо делать карьеру.
...
4/III. Вчера был на молебне у памятника Плевны, был Ювеналий и Колесников, шеф К[омите]та по религии России, ск[оторы]м у нас спор о Волгограде (мы друг друга "не узнали")


...А хор тот, "Конкордию", под руководством М.Рубцова, мы тогда ходили слушать -- церковная музыка внове была, и пели хорошо (это сейчас я бы в ней козни РПЦ заподозрил).

Tags: Волгоград, власти, мемуары, общество, февраль 1990
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments