Хроники третьего тысячелетия (alliruk) wrote,
Хроники третьего тысячелетия
alliruk

Рассказ о совещании в АП

Скопирую сюда для памяти рассказ Дины Магомедовой (по ссылке первая часть), а то в ФБ потом не отыщешь.

"Началось у всех совершенно одинаково. Звонок на мобильный (почему-то не на домашний и не на рабочий): «С Вами говорят из Администрации президента» (я сначала решила, что кто-то меня разыгрывает). «Мы хотели бы пригласить Вас на встречу-совещание с заведующими кафедрами русской литературы». На вопрос, а что там будет, отвечали так: «Ну… мы Вам кое-что расскажем, потом Вас послушаем…» Никто не знал, в каком формате все это пройдет и чего ждут от него персонально. Понятно было только, что инициатива исходит не от местного начальства, а сверху: примерно за неделю до мероприятия в университет пришла бумага из АП на имя ректора с просьбой направить меня на это совещание, а за 2 дня мне снова позвонили на мобильный и осведомились, не было ли у меня каких-либо затруднений с руководством. И, как я поняла, так было со всеми.

Почему я решила поехать?

Ответ очевиден. Если я собираюсь оставаться в профессии (а я собираюсь, пока есть силы), то я должна понимать, что происходит. И лучше не питаться слухами-страшилками, а получить по возможности достоверную информацию. В последние два-три года ситуация в образовании и науке стала особенно острой: под угрозой не наши личные судьбы, а сами институты. Такого не бывало с 1917 года. И уразуметь, насколько далеко наши ликвидаторы готовы двигаться, нужно. На то, что услышат меня, я не рассчитывала, но все же решила, что при малейшей возможности о самых проблемных вещах скажу, уложившись в 3-5 минут, ибо вряд ли дадут сказать больше.

Коллеги приехали из самых разных мест, от Владивостока до Калининграда. Но было очевидно, что производился определенный отбор. Скажем, среди московских участников бросалось в глаза отсутствие тех, кто работает в ВШЭ и РАНГХ. Причин не знаю, пусть сами скажут, если захотят: не звали их, или звали, но они отказались приехать. Среди тех, кто приехал, было немало давно мне знакомых и очень достойных ученых и педагогов, отнюдь не склонных к конформизму и лизоблюдству. Кстати, удивительно, но возможность быстро узнать, с кем ты говоришь, была несколько затруднена: организаторы почему-то поскупились на элементарные бейджики. Зато в зале, где все происходило, всех рассадили на заранее строго определенные места с именными табличками. Для того, чтобы узнать, кто перед тобой, надо подойти к столу с табличкой. Неудобно, но иначе никак.

На каждом месте лежали, как водится, блокнот, ручка и программа, из которой стало понятно, что нам три дня предстоит слушать доклады… или, может быть, часовые лекции, после которых можно будет задавать вопросы. И еще на каждом месте лежала книжка, изданная Фондом содействия изучению общественного мнения под названием «Россия удивляет: статистика и социология против мифов и вымысла» (М., 2013) – проект ВЦИОМ и ряда других фондов. Чтобы не тратить времени на пересказ, просто дам на нее ссылку:
http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=114600.

Упомяну только, что один из разделов без всякого сарказма называется «Жить стало лучше, жить стало веселее". В выступлениях официальных лиц эта книжка фигурировала постоянно. В конце концов я вспомнила Жванецкого: «Они там, за забором сами производят и сами потребляют». Если они всерьез верят в данные этой книги, диалог с ними невозможен по определению.

В первый день перед нами выступали по преимуществу социологи – А.А. Ослон (президент фонда «Общественное мнение», кто не помнит), В.В. Федоров (ген. Директор ВЦИОМ), Ю.П. Симонов-Вяземский (ген. Директор «Образ-ТВ» - я редко смотрю телевизор, но вспомнила, что он ведет передачу «Умницы и умники». Очевидно, из роли шоумена выйти сложно, он и с нами общался так, как будто ведет очередную передачу), а также профессор РУДН М.М. Мчедлова с темой «О какой России мечтает молодежь»). К вечеру ждали В.В. Володина, но не дождались. Сначала мы недоумевали, почему доклады как будто не по теме совещания. Казалось, что все как-то хаотично. В третий день стало ясно, что все продумано: сначала – попытка довести до нас новую «картину мира»: ребята, да, была катастрофа 1991 года, пошли по ложному пути, многое растеряли, позволили чужим пропагандистам разрушить российские ценности, разрушить позитивный образ страны, отбить вкус к русской классике. Теперь положение надо исправлять. Один из выступающих заявил, что 1) пока жили очень плохо, на грани голода, было не до протестных выступлений, 2) теперь, когда стали жить хорошо, всем стало скучно и захотелось адреналина, острых впечатлений, вот и начались «болотные» события, Пусси и проч. Возмущенные слушатели резко возражали: «Вы живете в каком-то параллельном мире! Вы хоть понимаете, как живут учителя, преподаватели вузов, пенсионеры, врачи?» Пытались что-то говорить о нагрузках педагогов, о сокращениях. Приехавшие из провинций иногда добавляли: «Может, в Москве и лучше, но у нас…». Москвичи гудели: «То же самое!» Спрашивали: «Вы сами-то верите в данные этой книги?». В.Федоров резко отвечал: «Верю на 200 процентов! Это – научные опросы». На что люди дружно реагировали: «А кого вы спрашивали?» В.Н. Захаров обратился к Симонову-Вяземскому: «Вы говорите с обреченными! Ведь наборы на русистику сокращаются, еще 2-3 года – и станет некому и некого учить! Как переломить эту тенденцию?» Шоумен легко ответил: «Надо помогать Путину! Он хочет вас услышать». Ага! Потому и не приехал.

К большому сожалению, записи первого дня у меня пропали. Поскольку все места в зале были именные, я, как и многие другие, решила, что блокнот можно с собой в номер и не брать. Как и книжку – пока. Как же мы все удивились, когда на следующее утро на столах обнаружились новенькие блокноты, а те, наполовину исписанные, исчезли!

Еще один штрих. Регламент соблюдался плохо. Поэтому намеченный на 15 часов обед начался только в пятом часу. Кофе-брейк тоже не проводился. Тем, кто прилетел или приехал ранними поездами, можно было только посочувствовать. Когда мы присели в холле перед конференц-залом после обеда, к нам подошла одна из девочек-помощниц и заторопила: «Пора в зал, заседание должно было начаться час назад». Пришлось включить железные интонации: «А обед когда должен был начаться? Давайте-ка без взаимных упреков!». Девочка сразу сбавила тон: «Что Вы, что Вы, никаких упреков, просто напоминание!»

После заседания нам собирались показывать фильм «Гибель империи. Византийский урок». Но все как-то затянулось, так что обошлись, слава Богу, без него.

День закончился у многих после часа ночи. После ужина организаторы сказали, что повестка дня исчерпана, но если кто захочет еще поговорить, то они будут в зале.

Каюсь, я не захотела, потому что уже была на пределе. Но кое-кто пошел. И, как я поняла, разговор шел в двух направлениях: на разного рода жалобы говорилось, что закон об образовании дал большую автономию и надо апеллировать к местному начальству. И – что надо как-то сплотиться, чтобы общие проблемы решать совместно. Кто произнес это, модераторы (О.Ю. Васильева и П.С. Зенькович), или кто-то из коллег, сказать не могу
Я не слишком подробно расписываю?

Прежде чем рассказывать о втором дне, вспомню еще один небольшой диалог из первого. Один из социологов продемонстрировал результаты опроса на тему: «Какие земли россияне считают своими или чужими». Украину – 75 % считают чужой, за исключением Крыма. А вот Дагестан и Чечню (на равных!) считают частью России только 40 %. Лектор неосторожно сказал: «Так что – чужие они России!». И тут последовала возмущенная реакция моего однокурсника, а ныне – декана филологического факультета ДГУ Шабана Мазанаева: «Вы оскорбили дагестанцев! Мы такие же россияне, как и Вы. По опросам в Дагестане 90 % дагестанцев считают себя россиянами, а русский язык – родным. Мы читаем русскую литературу и считаем ее своей. Вы отталкиваете тех, кто вам не враг». Федоров (вот сейчас вспомнила, что это был он) пытался объяснить, что он сам не считает Дагестан чужой землей, но как-то не очень убедительно.

А теперь о втором дне. Утром мы все нашли на своих столах еще одну книгу, которая всех обрадовала: огромный орфографический словарь – подарок института русского языка (РАН ?). В этот день выступал его директор, А.М. Молдован, прочитавший, может быть, единственную не пропагандистскую лекцию о нынешнем состоянии языка, о заимствованиях, о проблемах орфографии. Но главными действующими лицами были другие: те, кто были разработчиками новых стандартов высшего образования, а также те, кто готов снова использовать изучение литературы в качестве пропагандистского средства: председатель Ассоциации учителей литературы и русского языка Л.В. Дудова и декан филологического факультета института им. Пушкина Л.В. Фарисенкова. Как часто бывает в нынешних условиях, нас убеждали во взаимоисключающих вещах. С одной стороны – в том, что возврат к старой системе преподавания («с бубнящими лекторами» - почему обязательно с «бубнящими»? Они никогда других не видели?) невозможен, что будущее за интерактивными формами. Показанные примеры с превращением конспекта в «бортовой журнал» не слишком убеждали, хотя я и сама давно стала меньше читать классические лекции и чаще проводить занятия в форме коллективной работы над репрезентативными текстами. Я только против навязывания определенных форм и отрицания лекций: есть педагоги, которым с трудом даются эти самые «интерактивные» формы, но зато их лекции помнятся всю жизнь. С другой стороны – нам стали демонстрировать новые формы методических материалов (так называемый «личный кабинет» преподавателя), и тут мне стало не по себе. Бюрократизация учебного процесса зашла слишком далеко: оформление этих «личных кабинетов» сожрет столько драгоценного времени, что, при нашей сумасшедшей нагрузке, и по-настоящему подготовиться к занятиям, а о научной работе и мечтать нельзя будет.

Но поражала вера разработчиц в то, что в этих «единых формах» и «единых стандартах» - залог образовательного прорыва. Одна из них даже заявила, что у европейцев и американцев потому в последние полтора десятилетия такой замечательный прорыв в образовании (???), что (внимание!) Ельцин отдал Клинтону по его просьбе наши образовательные стандарты («вывезли вагон программ»!), и вот с тех пор они и пользуются… О Господи! А мы тогда почему их меняем, спросить бы!
В качестве довеска было еще курьезное выступление нынешнего редактора «Роман-газеты» Ю.В. Козлова. Заглавие доклада он явно слямзил у Блока: «О современном состоянии русской литературы». А доклад был полон ностальгических ламентаций по советскому периоду: был Союз писателей, были толстые журналы, был порядок и было из кого выбирать. А сейчас… любого опубликуем, «лишь бы не против России». Вот так.

Во второй половине дня нас повезли на «Князя Игоря» в «Новую оперу». Об этом я уже писала, а сейчас думаю, что и выбор спектакля, может быть, не совсем случаен.

После театра и ужина, который закончился в первом часу ночи, модераторы вновь предложили собраться и пообсуждать идею ассоциации. И опять я почувствовала, что в час ночи уже ничего обсуждать не могу. Утром мне рассказывали, что пришли юристы и объяснили, что у Администрации президента нет полномочий учреждать какие бы то ни было ассоциации, что ее надо превратить в юридическое лицо. И объяснили, какие нужны шаги. Я остаюсь в стороне. Не очень верю в дееспособность таких объединений. Тогда же выработали требования по сохранению кафедр по русскому языку и литературе, по кор-рекции учебных планов бакалавров. Письмо написано вчерне, но тон отнюдь не просительный.

Третий день начинается выступлением политического «тяжеловеса» - В.А. Никонова, председателя думского комитета по образованию. Собственно, в том, что он говорит, ничего особенно нового, по сравнению с тем, что уже проговаривалось накануне, нет. И приравнивание 1917 и 1991 годов по степени катастрофичности для России, и о языковом кризисе (нецензурщина и заимствования). Затем – о возможной серьезной коррекции ЕГЭ, о возвращении сочинения и о готовящемся законе о языках народов России (вскользь) и об обязательном экзамене по русскому языку для чиновников и для гастарбайтеров. Но старается держать победительный тон: да, была катастрофа, но мы из нее вышли, и мы на подъеме. И как ни старались враждебные пропагандисты, а Олимпиада идет успешно. И на книжку ВЦИОМ ссылается не раз и не два. На вопрос об Украине отвечает кратко и пугающе: «Видимо, придется вмешиваться. Хоть это и чревато войной». И вот тут мне становится уж совсем не по себе.
А дальше – еще один тяжеловес. Первый заместитель Ливанова Н.В. Третьяк. И первое выступление исключительно по бумажке и вот уж – совсем не интерактивная скороговорка. Тем не менее, видно, что жанр – рапорт об успехах. Мелькает фраза: «Качество образования растет, и это радует». В аудитории возмущенный гул.

Тезисное изложение «дорожной карты» (да!) развития образования на ближайшие 7 лет. Тут и кадровая «оптимизация» (читай – сокращения), и «оптимизация сети вузов, по-терявших связь с рынком труда» (тоже сокращения, но уже вузов в целом, как будто они создают в стране безработицу). И принятие «стандарта работника высшего образования» (предвижу бесконечные переаттестации, только кого – кем?), и распределение контрольных цифр приема на конкурсной основе (очевидно, нынешнее лишение искусствоведческого факультета в РГГУ бюджетных мест – одно из следствий такого конкурса).

Начались вопросы и выступления. В.И. Коровин спросил, когда закончится реформа. Последовал ответ: «Никогда».

В.А. Сарычев возмущенно говорил о бездумных сокращениях часов и кадров. Н.В. огрызнулась: «Да, сокращаем. Посмотрите на себя и своих коллег. Что, все хорошо работают? Все до одного?»

И тут сразу накалилось: на вопросы о сокращениях приема следовали ответы: «Читайте постановления». Все время подчеркивалось: университеты имеют сейчас автономные права и не умеют ими пользоваться. «Вы не понимаете того, что читаете». «Думайте сами!» и, наконец: «Работайте хорошо, тогда не будете жаловаться».

Последовал взрыв с захлопыванием, топанием и даже свистом. О.Ю. Васильева с трудом восстановила порядок, призывая обе стороны уважать друг друга. И тут я попросила слова. Начала с того, что каждый день ко мне, как и ко всем моим коллегам, на стол ложится не менее 3-4 распоряжений, истоком которых являются министерские запросы. Упомянула о том, что зачастую в ходе заполнения бумаг форма отчета может измениться и приходится начинать работу заново. Сказала, что я – за здоровую бюрократию: четкие, внятные, стабильные правила игры, которых годами придерживаются обе стороны. Но ес-ли эти правила меняются многократно в течение совсем короткого времени, то это уже превращается в абсурд. И вот тут я выдала пример с 1200 страницами отчета о 500-страничной монографии и добавила, что хорошо бы ограничить количество допустимых запросов и подаваемых документов. И поскольку это в ведении министерства, то я хотела бы вернуть им призыв: «Работайте хорошо». Н.В. Третьяк признала, что бумагооборот увеличился в 2 раза. Спорить я не стала, хотя и уверена, что не в 2 раза, а в 10 раз. О.Ю. Васильева после этого быстро свернула дискуссию, сообщив, что Н.В. должна спешить на другое заседание.

А потом последовала лекция О.Ю. Васильевой о русском консерватизме и, наконец, подведение к мысли, ради которой (а вовсе не ради ассоциации!) нас собрали. Сначала был рассказ о том, как выглядела русская история в учебниках Покровского, как перерабатывали концепцию после его смерти, как вернулось в 1934 г. слово «патриотизм» и как важно было, что одновременно и изучение литературы было введено в то же русло.

Аналогия эпох становилась все более очевидной: уже выработана единая концепция преподавания истории, дело за тем же в преподавании истории литературы. С патриотических позиций. Требования Ассоциации филологов тут – дело десятое. А вот разработка новой единой концепции преподавания литературы, пусть даже пока не с единственным учебником – вот о чем мы должны подумать, завершая семинар.

В середине дня мы уже возвращались в Москву. Я – с очень тяжелым сердцем".


Тут многое можно комментировать, но текст сам по себе большой. Отмечу только, что раньше мы все это слышали по частям от пропагандистов, а о чем-то догадывались по прозрачным проговоркам; однако, думаю, у многих оставалась иллюзия, что это все - удел пропаганды, а ученые и преподаватели сохранят свою свободу. Вот, теперь все точки над i поставлены: ученым и преподавателям предложено встать в шеренгу пропагандистов.
Tags: гражданское общество, история, кризис, учебники, язык
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 125 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →